Читаем без скачивания Гонка планет [ Авт. сборник] - Кейт Лаумер

Он наблюдал за юношей. При свете костра лицо Лэрри было удивительным и взволнованным, ЖИВЫМ, каким оно ДО ЭТОГО никогда не было. “Я НЕ ХОТЕЛ ПРИВОДИТЬ ЕГО СЮДА, Дульчия… — мысленно сказал Генри своей давно умершей жене… — Я и сам не думал приходить сюда снова или мне казалось, что я не думал…”.

Затем вдруг он подумал о долге, который так и остался невыполненным более ста лет назад. Генри тихо встал и ушел. Когда через некоторое время он вернулся, Лэрри вопросительно посмотрел на него.

— Что случилось, капитан?

Генри покачал головой и, стряхивая с ладоней пыль, снова присел к костру.

— Похоронные мелочи, — ответил он кратко. — Вот и все те кости, которые мы увидели, когда вошли.

— Вы похоронили тот чужеродный скелет. Но… — Лэрри замолчал на полуслове, его брови задумчиво сдвинулись, когда он посмотрел сквозь пламя на Генри. — … Конечно, капитан, Вам лучше знать…

Он снова обратил лицо к звездному небу.

— Я наблюдал, как движутся звезды, — продолжал он странно спокойным голосом. — Я наблюдал, как движется весь небосвод с вращением этой планеты. И я думал. Вы знаете, что значит то, капитан, что мы здесь нашли. Нам придется исследовать всю Вселенную заново. Мы сто лет находились в застое: без гиперсветовых путешествий, никогда не было бы нового Пограничья, где человек мог бы испытать себя в неблагоприятных ситуациях; мы бы успокоились, создав мир Статистически Среднего, — я-то думал, что наступит золотой век. Но теперь я вижу, что все будет по-другому! Теперь мы будем изучать эту штуку, разбираться в том, как она работает… А когда мы все поймем, капитан, тогда нам откроется вся Галактика!

Он резко повернулся и посмотрел через огонь на Генри.

— Вы понимаете, что я имею в виду?

Капитан молча смотрел в огонь. Выражение его лица заставило Лэрри замолчать.

А глядевший на тлеющие огни Генри почувствовал, как в его голове пробудились старые слова. Он думал, что забыл их давно сто лет назад, но сейчас они вернулись и звенели также отчетливо, как тогда, когда он впервые бродил по чужой земле, смотрел на чужое небо, — звенели до тех пор, пока он не опьянел от них и от новой вселенной, открывшейся ему, до тех пор, пока он не забыл свой дом, свой народ, даже первую Дульчию, ждавшую его на планете Фламм, одинокую с ребенком под сердцем, не имевшую никого, к кому можно было обратиться в трудную минуту.

О, Дульчия. Если бы я только вернулся к тебе, как пообещал. Но передо мной лежал целый новый мир — целая новая вселенная. Я должен был посмотреть. Ты понимаешь, что я чувствовал, не так ли, девочка моя?

Первые слова, слетевшие с его языка, прозвучали странно и хрипло, но он продолжал говорить и голос его постепенно зазвенел и обрел силу…

Мне все твердили: “Дальше нет пути.Здесь твой предел. Здесь край цивилизаций.Построй амбар и дом, зерно расти.Здесь сытый рай ты можешь обрести.Лишь укрепи границу у акации.Но глас в ночи рождался, как порыв:“Неведомое скрыто за пределом…”Как совесть, слаб, но властен был призыв:“Отправься в путь, раба в себе изжив.Преодоленью быть твоим уделом”.Так дней лихих открылась череда…Коня и груз я потерял в дороге,Не раз еще ждала меня беда,И удалялась горная гряда,Но, изнуренный, встал я на пороге.И марш за маршем брал я высоту,Глотку воды, пучку травы был рад я —Но все ж презрел запретную черту.Я вызнал тайну, я догнал мечту,И горный воздух стал моей наградой.Вот ваши крики: “Дальше нет пути!”Для отрицанья пут я избран ныне.Я пересек ухабы и хребты.Мне ветер шепчет: “Это сделал ты!”И Бог один простит мою гордыню.[1]

Он продолжал читать, огонь старой поэмы наполнял его вены своим светом, унося вверх к незнакомым звездам. Он забыл прошлое, столетие раскаяния и грусти, забыл даже о присутствии Лэрри, который не произнося ни звука, во все глаза смотрел на него сквозь скачущие языки пламени. Древний призыв, манивший его к мирам, на которые не ступала нога человека, с того момента, как он впервые обрел свою силу, сейчас звучал в нем подобно музыке. Последняя строфа поэмы слетела с его языка как гимн…

Вот ваши крики: “Дальше нет пути!”Для отрицанья пут я избран ныне.Я пересек ухабы и хребты.Мне ветер шепчет: “Это сделал ты!”И Бог простит мою гордыню.

Генри медленно приходил в себя после водопада чувств и воспоминаний, вызванных древними словами, и сейчас он ясно видел себя: впервые за сто лет он стоял лицом к лицу с самим собой и видел, что пламя никогда не покидало его. Оно оставалось в нем, все это время, это пламя освещало ему путь вперед, только вперед, всегда вперед к новым мирам. Благородный огонь, так он всегда думал, — но во имя него совершались преступления.

— Дульчи, — пробормотал он вслух. — О, Дульчи.

Он покачал головой, как человек, стряхивающий остатки сна, и посмотрел на костер.

На противоположной стороне сидел ошеломленный Лэрри, по-прежнему не сводя с него глаз. Худощавое молодое лицо его было настолько неподвижным, что, казалось, юноша окаменел.

— Это стихотворение, — сказал Генри, — называется “Первопроходец”. Старый землянин по имени Редьярд Киплинг написал его еще в 1800 году нашей эры или примерно в то время.

— Думаю, я почти понимаю, капитан, — сказал Лэрри.

Генри резко засмеялся.

— Мальчик, кто из нас что-либо понимает? — проворчал он, и чары, которые связывали двух мужчин на мгновение, рассеялись… Но не совсем, так как Лэрри по-прежнему смотрел на Генри глазами человека, увидевшего, как ожила и обрела плоть легенда.

— Капитан… — прошептал Лэрри. — Вы никогда не умрете.

— Ложись и поспи, — пробормотал Генри, укладываясь. — На рассвете мы уходим.

На рассвете они выбрались через заблокированный проход на холод, под серым ледяным небом.

— Ночь была длинной, — сказал Лэрри. — Похоже, что здесь сейчас уже за полдень.

Генри дошел до конца долины и посмотрел на снег.

— Отпечатки ног и следы гусениц, но сейчас нет никаких следов жизни. Похоже, что они сдались и убрались отсюда.

— Что мы теперь будем делать?

— Сначала проведем разведку местности, может, где-нибудь поблизости валяются какие-то полезные куски от Боло. Затем отправимся в путь.

— Пешком? — посмотрел на него Лэрри. В Панго-Ри? Двенадцать сотен миль.

— У тебя есть другие идеи?